…Офицер поболтал флягу- Воды не осталось- и отбросил ее в сторону. Тащить лишние двести грамм не было никакого смысла. Облизал сухим, шершавым языком потрескавшиеся губы. Надо вставать. До оазиса еще десять километров, если верить навигатору на запястье. Там есть вода, пулеметы и остатки дивизии. Но от одной мыcли встать на этот секущий мелким песком раскаленный ветер – начинало мутить. Тяжелый бронепанцирь, не единожды спасший ему жизнь в этой безумной гонке по пустыне раскалился на жаре, и тяжким грузом гнул к земле. Но сбросить его – считай ты труп. Множество рытвин от плазменных разрядов на нем – тому подтверждение. Преследователи потеряли их среди барханов, но это ненадолго. Надо успеть под прикрытие пулеметов пока штурмовики их снова не нашли.
Страстно хотелось остаться на месте и дождаться удара по ним артиллерии.
Просто лежать и ждать смерти.
Но … нельзя. Надо бежать. Офицер так и не смог вспомнить, почему.
-пааа..гххх…
Пересохшее горло подвело и вместо команды получилось сиплое шипение.
Теперь офицер попробовал тише и медленнее:
-пааадьём…
Полтора десятка таких же измученных людей, в искореженных от многочисленных попаданий панцирях, зашевелились и стали подыматься на секущий мелким песком ветер.
Они бежали, пытаясь догнать отступавшую дивизию, которую они прикрывали. Но офицер не знал, что оазиса больше нет. Как нет и дивизии.